Дети и Церковь. Несвоевременные мысли о современности

Странным образом в интернете встречаются, и довольно часто, к сожалению, постоянные нападки на Русскую Православную Церковь за то, что она старается участвовать в воспитании подрастающих поколений. Буквально чередой идут вопросы: «Зачем священники приходят в школы и вузы для бесед? Зачем освящаются детские сады? Зачем открываются православные воспитательные и образовательные учреждения? Что, светских разве мало?» и т. д.

И многим вопрошающим совершенно невдомек, что само понятие «детство» пришло в современную мировую культуру из христианства, да и то утвердилось оно достаточно поздно, никак не ранее XIX столетия.

Впрочем, объяснение этому находится вполне понятное. В романе Дмитрия Наркисовича Мамина-Сибиряка «Приваловские миллионы» (1883) имеется любопытная фраза: «В это время дверь в кабинет осторожно отворилась, и на пороге показался высокий худой старик лет под пятьдесят; заметив Привалова, старик хотел скрыться…» Она хорошо разъясняет ситуацию.

Еще каких-то 140–150 лет тому назад человек, достигший возраста пятидесяти лет, считался стариком. Болезни, войны, тяжелые условия быта, слабая медицина и прочее серьезно ограничивали судьбы людей. А ведь XIX век уже приближался по развитию науки и комфорта к современности. В глубине же столетий ситуация была значительно хуже. Просто некогда было выделять детство в отдельный период жизни, годы летели слишком быстро, да и предпосылки к пониманию его дало только христианство.

В Древнем Египте детей любили, но в качестве продолжателей рода. Исследователи с удивлением не обнаружили среди медицинских трактатов и записей каких-либо сведений об абортивных средствах и препаратах в Египте за весь его исторический период, вплоть до поглощения Римской империей после 31 г. до Р. Х. На протяжении трехтысячелетней истории страны на берегах Нила не зафиксировано и детских жертвоприношений. В Месопотамии наблюдалось примерно то же.

Но совсем по-другому обстояло все у западных семитов (финикийцев, хананеев, карфагенян), с которыми контактировали древние евреи. Там жертвоприношения были нормой, что вызывало у пророков Израиля глубочайшее отвращение и протест.

Однако в державах классического Востока, а потом и в эпоху Античности отношение к детям было, как бы мы сказали сейчас, потребительским.

Ребенок – это продолжение рода, участник трудовой деятельности, наследник религиозной традиции и возможность получить определенные выгоды. Потому дети с уродствами уничтожались, а проблема с лишними ртами решалась просто – ненужных выбрасывали, о чем свидетельствуют имена, найденные на табличках в Междуречье: «Тот, кого нашли у колодца», «Не знающая отца и матери» или «Найденный у храма».

В Месопотамии существовала и детская проституция при отдельных культовых сооружениях. В частности, она связывалась с поклонением богине Иштар.

В Древней Элладе и Риме положение было еще хуже. Платона цитировать не будем, но «платоническая любовь» – это не совсем то, чем ее принято считать.

По сути, ребенок рассматривался как недоразвитый взрослый. Такое понимание перешло и в средние века, но здесь уже вступили в свои права христианские ограничения, которые отчасти уже имелись у древних евреев и в Ветхом Завете.

Ребенок – Божественный дар праведному человеку: «Вот наследие от Господа: дети; награда от Него – плод чрева. Что стрелы в руке сильного, то сыновья молодые. Блажен человек, который наполнил ими колчан свой! Не останутся они в стыде, когда будут говорить с врагами в воротах» (Пс. 126:3–5); «Праведник ходит в своей непорочности: блаженны дети его после него!» (Притч. 20:7).

Но все же выделение детей на фоне взрослых происходит в Новом Завете. Господь наш Иисус Христос делает это: «…пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им, ибо таковых есть Царствие Божие. Истинно говорю вам: кто не примет Царствия Божия, как дитя, тот не войдет в него» (Мк. 10:14–15); «Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам; ей, Отче! ибо таково было Твое благоволение» (Мф. 11:25–26); «…Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное; итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном; и кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает; а кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской» (Мф. 18:3–6).

Сам Сын Божий отличает детей за их чистоту, за неумение по-взрослому лицемерить и грешить, за искренность веры, незнание зла (если не научат взрослые) и фактически дает обоснование детству как особому и важному периоду в жизни.

Из детства человек должен сохранить все доброе, что накоплено в нем, а потом и приумножить на другом уровне. Причем детство не идеализируется, ведь христианство – очень трезвая религия. Из детских качеств предлагается взять чувства и веру, но не что-то иное. Потому и апостол пишет: «Братия! не будьте дети умом: на злое будьте младенцы, а по уму будьте совершеннолетними» (1 Кор. 14:20).

Беда мира XXI века в том, что он провалился в историю, в архаику, в бездну времени, до освещения ее Крестом Голгофы. Опять ребенка стали принимать как недоразвитого взрослого. Отсюда и возникают проблемы наших дней.

Посмотрите рекламу детской косметики. Она построена так, чтобы девочка захотела стать похожей на маму. Посмотрите на компьютерные игры, где ребенку предлагают накопить средства, ограбить банк, уничтожить врагов, перестрелять чудовищ, то есть скопировать абсолютно взрослое поведение.

Кто-то может заметить, что в старых сказках есть сюжеты и страшнее, чем в виртуальных «вселенных». Да, спорить незачем, там такое обнаружишь, что и Золушку разлюбишь. Но всегда сказки для взрослых и для детей рассказывали по-разному. Наши предки знали, что психику ребенка нельзя бить напрочь страхом или жестокостью. Принцип детства этого не позволяет.

Церковь Христова по завету Господа и идет к детям, чтобы защитить детство и направить на путь истины. Божии заповеди нужны и маленькому человеку, и большому. Познав их в детстве и помня о них до старости, человек сохраняет сам себя и общество тоже, ведь чем дальше оно уходит от Бога, тем меньше в нем становится ребятишек. Мир стареет, а вот стал ли он лучше, честнее и мудрее? Похоже, что нет. А Церковь – это юность мира и дорога к вечной жизни.

Александр Гончаров