Вторая неделя Великого поста: почему Церковь вспоминает «любителя тишины»

Всю первую неделю Великого поста мы говорили о возвращении — к Богу, к вере, к истокам. Вспоминали победу над иконоборцами, которая стала символом торжества истины над заблуждениями. Но на второй неделе постный ветер резко меняет направление. Из шумного Константинополя, с его площадями и соборами, мы мысленно отправляемся на почти безлюдный Афон. А главным героем этих дней становится человек, который больше всего на свете ценил молчание. Его звали Григорий Палама.

Страж тишины

О нем написаны тома. Сам он, философ и богослов, оставил после себя более семидесяти сочинений. Но парадокс судьбы: Григорий, как замечают его биографы, не был любителем «плетения словес». Он стремился к безмолвию. Однако защищать безмолвие приходилось словами — громкими, точными, порой обличительными. Имя Григорий означает «бодрствующий». Страж. Он и стал стражем тишины.

В вихре истории VII века торжество над иконоборцами (которому посвящен первый воскресный день поста) оказалось недолгим. Императрица Феодора, восстановившая почитание икон, вскоре столкнулась с новой страшной ересью — павликианством. История тех лет страшна: попытки договориться мирно провалились, и тогда власть применила силу. По некоторым данным, погибло около ста тысяч человек. «Одних распяли, других обрекли мечу, третьих — морской пучине». Церковь устами преподобного Феодора Студита возражала: «Церковь не мстит мечом!» Но меч уже свершил свою работу.

Воды истории мутны и кровавы. Но Великий пост — это выход из «злобы дня», из этого бурного потока. И второй шаг поста (после отложения всяких заблуждений) — это шаг внутрь себя. К тишине. К исихии.

Что такое исихия и при чем тут Афон

Исихия — это не просто молчание губ. Это внутренняя собранность, состояние глубокого мира, когда умолкают суетные мысли и душа оказывается лицом к лицу с Богом. Эта тема проходит через всё Священное Писание. Апостол Петр писал о «сокровенном сердца человеке в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа». Апостол Павел призывал молиться о властях, «дабы проводить нам жизнь тихую и безмятежную».

Но именно святитель Григорий Палама, монах с Афона, придал этому понятию точную догматическую форму.

Жизнь его внешне была известна: сын сенатора, блестящий молодой человек, знаток Аристотеля, перед которым открывалась карьера при дворе. Но в 20 лет он бросает столицу и уходит на Афон. Он принимает монашество, подвизается в обителях, спасается от нашествия турок, возвращается, ненадолго становится игуменом... Но главное его дело — это тихая, уединенная жизнь в келии, молитва, безмолвие.

Афон — особое место. Тишина там оживает отдаленным шумом волн, шелестом маслин, ударами била, зовущего на молитву.

Само слово «неделя» (воскресенье) происходит от «неделания». Не от безделья, а от отказа от суеты, которая липнет к любому делу. Пост дает нам шанс вернуться в то огромное, сферическое пространство детства, где нет «вечного цейтнота», где нет бесконечного «надо», зато есть чувство, что рядом есть Кто-то Большой и Любящий.

Спор о свете

Наслаждаться тишиной Григорию пришлось недолго. В 1330-х годах у афонских монахов-исихастов появился опасный противник. Монах Варлаам, родом из Италии, был человеком образованным: философ, математик, астроном. Но он был рационалистом. Он высмеивал практику Иисусовой молитвы, созерцание Божественного света, о котором рассказывали исихасты.

Варлаам утверждал, что Бог непознаваем в принципе. А значит, любые разговоры о встрече с Ним, о созерцании Его света — это выдумки и духовная болезнь. Свет на горе Фавор, которым сиял Христос перед учениками, по мнению Варлаама, был обычным, физическим светом, который Бог создал специально для этого случая.

Спор шел о самом главном: можно ли на самом деле встретиться с Богом? Или мы обречены только верить в Него по книгам, не имея никакого реального опыта?

Григорий Палама ответил: Бог в Своей сущности действительно непознаваем. Но Бог открывает Себя в Своих действиях, в Своих энергиях. Фаворский свет — не тварный, не созданный. Это Сам Бог, насколько человек может Его вместить. И чтобы увидеть этот свет, нужно самому отказаться от суеты, от «излишне-делания», от пустых слов.

Варлаам был осужден как еретик. Он уехал в Италию, принял католичество и стал епископом. А Григорий Палама прошел через новые споры, темницы, отлучения, турецкий плен и, наконец, стал архиепископом Фессалоникийским. Силы уходили, волосы седели, но внутренний свет и тишина оставались с ним до конца.

Почему это важно для нас сегодня?

Мы не афонские монахи. Мы не умеем подолгу творить Иисусову молитву. Мы живем в мире, где правят суета и информация. Но именно поэтому вторая неделя поста — о тишине.

Пост — это не только отказ от скоромной пищи. Это попытка очиститься от «излишнего слова». От бесконечного листания ленты новостей, от пустых разговоров, от словесной шелухи, которая заполняет нашу жизнь. «За всякое праздное слово дадите ответ», — напоминает Евангелие.

Великий пост дает шанс каждому — не только монахам или философам — прикоснуться к этому опыту молчания. Хотя бы на несколько минут в день остановить внутренний диалог и просто побыть в тишине. Перед собой. Перед Богом.

Григорий Палама писал о тех, кто достиг вершин безмолвия: они «при помощи таинственного, превышающего ум единения с Ним, стали причастны таинствам, которые недоступны уму». В эти постные дни мы можем сделать лишь маленький шаг. Но без этого шага — без попытки остановиться и замолчать — дорога к Пасхе вряд ли возможна.