Кот и его батюшка

Отца Романа Сергей Корнильцев подобрал сразу же у железнодорожного вокзала, батюшка только что вернулся с епархиального съезда на пригородном поезде. Рюкзак забросили на заднее сиденье, а священник расположился рядом с водителем с небольшой сумочкой.

Корнильцевский уазик, весело пыля по летней дороге, рванул из райцентра, будто чувствуя, что возвращается домой, в свой родной гараж.

Когда миновали пост ГАИ, из батюшкиной сумочки вылез рыжий котенок и примостился на коленях пастыря.

– Опять вы кота нашли, отец Роман, – усмехнулся Сергей. – И опять рыжего. Не понимаю вашей любви к кошачьему племени.

Батюшка улыбнулся и сказал:

– Это оттого, Сережа, что ты «собачник». А я котофеев с детства привечал, но дело совсем в другом.

– А в чем же?

– Я бы мог рассказать тебе монастырскую сказку: праведный Ной построил ковчег по велению Божиему, потом начался потоп, а враг рода человеческого обратился в мышь, чтобы прогрызть дырку и утопить судно, но кот и кошка эту самую серую вредительницу поймали и придушили… И так закончить разговор. Но не буду.

А еще ни в Священном Писании, ни в Священном Предании такого сюжета нет. Красивая притча всего лишь. И, кстати, в Библии кошка упоминается только один раз в Послании Иеремии. Причин на то много. Ученые мужи тебе и хозяйственные найдут, и религиозно-политические, в связи с Древним Египтом, Финикией и Римом. Я же мню, что главная находится в словах апостола: «Они заменили истину Божию ложью, и поклонялись, и служили твари вместо Творца, Который благословен во веки, аминь» (Рим. 1: 25).

Через тварь Господь человека научает. Вспомни Валаамову ослицу. Но поклоняться живым существам и мертвым камням грешно и глупо. Святых мы чтим, но они не боги…

– Да, понятно.

– Сейчас расскажу. Давно было, однако кажется, что чуть ли и не вчера. Через три месяца после иерейской хиротонии благословил меня владыка служить в Введенском храме одноименного села. Некогда большое, оно в 80-е годы зачахло.

Село оказалось расположено достаточно далеко от городов, чтобы молодежь уехала из него в поисках более комфортной жизни, и достаточно близко, дабы сохранить родительские дома в качестве дач.

Приехали мы с матушкой Анной, а постоянных прихожан – две бабули на одном крае села, да дед Никифор – на противоположном. Дом поповский хоть неплох. Отопление, правда, печное, а удобства все во дворе. Храм предыдущие настоятели отреставрировали с горем пополам, но хоть нигде и ничто не протекало. Его в начале XIX века построил граф N-ский, после революции разграбили, ну, хоть не разобрали.

В первые недели мне матушка все пеняла: на тебя архиерей за что-то рассерчал.

Я отмалчивался. Богу молился. Мы с матушкой люди городские, к сельскому быту непривычные. За хлебушком надо четыре километра пройти в магазин, благо другие продукты у фермера можно купить. Огород завели поздно. Кур приобрели. Какое-никакое, но хозяйство. Притерпелись. И вроде бы все наладилось.

Беда только одна: служу в храме, а весь приход из трех человек. Искушения в голову полезли. Мысли там разные пошли чередой. Самое поганое – в пустом храме и служить не охота. Говорю прямо, как на духу.

– Но причем здесь рыжие коты?

Подожди, не гони гусей! Прибился к нашему двору молодой рыжий с белыми пятнами кот. Откуда взялся, то неизвестно, может, дачники забыли, а может, и из соседней деревни прибежал.

Так годик и прожили. Следующим летом я отправил матушку к теще – рожать первенца в городе, а сам остался.

И вот в один из дней приключилось: не хочу вставать ранним утром, чтобы к службе подготовиться и в храм идти. Сплю вроде бы. И вдруг чувствую, что Мурз по мне топчется лапками так мягко-мягко, но почти без остановки. Приоткрыл глаза, а кот мне мяукает: «Вставай, мол, лежебока, Господь ждать не будет!»

Делать нечего, поднялся, умылся и начал молиться…

Потом мой котофей за мной в церковь впервые и увязался, вошел и присел напротив амвона и будто приглашает: «Давай, начинай, что ли!»

Так и повелось с того дня. Я – в храм, а кот – за мной. И службу обязательно всю отсидит, даже не мигая глазом, дождется, когда разоблачусь, и тогда домой сопроводит, а потом и отправится по своим кошачьим делам.

Мои прихожанки-бабушки Мурза приметили, но из храма ни разу не погнали. Да и мне легче стало на сердце.

Однако это не конец истории.

Село наполнилось дачниками. В храм, правда, народ заходил редко, только свечку поставить, да разве что на Троицу отметиться, а так… у всех другие занятия…

В воскресенье совершил Божественную литургию. Мой Мурзик смылся. Выхожу из храма, а меня на лавочке двое мужчин поджидают. Вижу, что с рыбалки – в ведерке караси плавают и удочки рядом лежат. Вспомнил, что в селе они появились только в этому году, выкупили дом у Пресняковых.

Постарше мужчина подошел под благословение, а помладше – только руку пожал. Представились. Отец и сын: Павел Олегович и Олег Павлович Лазуркины. Старший и говорит: «Простите уж, батюшка, мы рыбачить каждый день ходим поутру и часто наблюдаем, как рыжий кот куда-то вас сопровождает. Сегодня решили проследить, а хвостатый, вон, в храме побывал».

Отвечаю, что Мурзик у меня постоянно на службах присутствует, в отличие от людей. Лазуркины удивились.

Павел Олегович как-то сразу и спросил: «А вам, отец Роман, помощь какая не нужна?» Подумал я и сказал: «Крыша над трапезной прохудилась, ума не приложу, где стройматериалы взять».

Здесь в разговор вклинился младший: «Так мы точно подсобим. У нас строительная фирма. И рабочих пришлем, чтобы починить».

Я, конечно, обрадовался и согласился, только промолвил: «Но лучше бы вы сами в дом

Божий приходили». Отец и сын переглянулись: «Попробуем, хоть и непривычные мы. Советское воспитание, что поделать?»

Прошло столько лет, а я этот эпизод часто вспоминаю. Все обошлось наилучшим образом. И крышу в храме отремонтировали тогда. И Лазуркины с семейством каждое воскресенье службы стали посещать. А за ними еще дачники потянулись.

– Интересно получилось.

– Еще как, Сережа! А виноват во всем обыкновенный рыжий кот.

Отец Роман вдруг перекрестился и прочел явно детское стихотворение:

В мягких, словно яловых сапогах,

Идет по ковру мышей гроза –

Славный, могучий и громко мяучий,

Великий Алтын-мурза.

Бросит налево суровый свой взгляд –

И вся серая рать

Спешит из дома скорей, скорей

В страхе в сад удирать.

Недреманным оком хозяйский запас

В кладовке им защищен,

А если сметанка исчезнет тишком,

То, право, это не он.

– Отлично! – похлопал Корнильцев.

– Может быть.

С тех пор и предпочитаю рыжих котов. И все они у меня – Мурзики. И урок я выучил в те годы: Господь всегда знает, как нас вразумить.

Александр Гончаров