Мед «Киево-Печерского патерика»

8 марта Русская Православная Церковь совершает празднество в честь Собора всех преподобных отцев Киево-Печерских. Эта дата является знаменательной не только для православных христиан, но и для всей русской истории.

С Киево-Печерской лавры начинается распространение монашества на Руси и отсюда же разливается волна культурно-религиозного влияния византизма, породившая самобытную Русскую цивилизацию.

Недаром Александр Сергеевич Пушкин любил читать «Киево-Печерский патерик» и писал: «Мы обязаны монахам нашей историей, а следовательно, и просвещением».

Начало

У истоков лавры стояли преподобные Антоний и Феодосий, чудотворцы Печерские, а в основе «Киево-Печерского патерика» (конец XII – начало XIII веков) лежит переписка между Владимиро-Суздальским епископом Симоном (возросшем в монашестве в Печерской обители) и иеромонахом Поликарпом.

Само слово «патерик» имеет греческое происхождение и переводится как «отечник». Вероятно, что на «Киево-Печерский патерик» оказали воздействие такие известные в средневековом православном мире произведения, как «Синайский патерик», «Скитский патерик» и «Патерик Египетский».

В «Киево-Печерский патерик» вошли тексты самого разнообразного содержания, которые создавались на протяжении столетий вплоть до татаро-монгольского нашествия. Отцы Симон и Поликарп выступили в качестве первых составителей сборника, если угодно, сборщиков лучшего «меда» из рукописного наследия лавры.

Фундаментом патерика являются жития святых, но в нем есть место произведениям и других жанров – притчам, посланиям и т. д. Главное, чему он учит – это любви ко Господу нашему Иисусу Христу и как спасти душу свою.

Если вернуться к Пушкину, то окажется, что «наше все», великий поэт России, восхитившись «прелестью простоты и вымысла» патерика, будучи «дитятей века Просвещения» с его скептицизмом и антицерковным настроем, все же и не понял самой сути наследия печерских иноков. То, что ему мнилось вымыслом в XIX веке, в XIII-м столетии считалось фактом реальности.

«Киево-Печерский патерик» не приукрашивает монашеское бытие, не представляя его совершенно безгреховным и сусальным. Он на удивление честен без лицемерия и излишнего морализаторства.

«Трезвитесь, бодрствуйте…»

Житийные сюжеты показывают образцы «классической» христианской жизни, с ее страстями и способами преодоления грехов благодаря покаянию и помощи духовного отца.

В данном случае особо интересны образы Исаакия Пещерника и Никиты Затворника.

Исаакий подвергся «эстетическому» искушению: «И подошли к нему двое юношей прекрасных с лицами блистающими, как солнце, и сказали ему: “Исаакий, мы ангелы, а вот идет к тебе Христос с ангелами”. Исаакий встал и увидел толпу бесов, и лица их были ярче солнца, а один из них светился ярче всех, и от лица его лучи исходили. И сказали ему: “Исаакий, это Христос, пав, поклонись ему”. Исаакий же, не поняв бесовского наваждения и забыв перекреститься, вышел из келии и поклонился как Христу бесовскому действу. Тогда бесы воскликнули и сказали: “Теперь ты наш, Исаакий!..” И, измучив его, оставили его еле живого и ушли, надругавшись над ним». 

Исцеления от «бесовских недугов» Исаакий Пещерник получил в итоге от преподобного Феодосия и стал вести себя как юродивый (избрав юродство как способ борьбы со грехом гордыни, который и стал причиной его падения).

История Никиты рассказывается иначе: «Во время пения своего услышал Никита голос молящегося с ним и почуял благоухание неизреченное, и, прельстившись этим, говорил сам себе: “Если бы это был не ангел, то не молился бы он со мною, и не было бы здесь благоухания духа святого…” И тотчас стал перед ним бес в образе ангела. Пав ниц, поклонился ему инок, как ангелу. И сказал ему бес: “Ты не молись, а только читай книги… Я же постоянно буду молить о спасении твоем творца своего”. Прельстившись, монах перестал молиться, а прилежно занимался чтением и книжной премудростью; видя же беса, постоянно молящегося о нем, радовался ему, как ангелу… С приходившими же к нему Никита беседовал о пользе душе и начал пророчествовать; и пошла о нем слава великая, и дивились все, что сбываются предсказания его…

Не мог никто также померяться с ним в знании книг Ветхого Завета, он его весь наизусть знал… Евангелия же и Апостола… он не хотел ни видеть, ни слышать, ни читать и другим не разрешал беседовать с собою о них. И из этого все поняли, что прельщен он врагом…» 

Самые опытные старцы Киево-Печерского монастыря совершили молитву в келии Никиты, и бес оставил согрешившего монаха. После чего Никита Затворник забыл буквально все, что цитировал по памяти из первой части Библии и стал вести себя как обыкновенный монах.

Для христианина – и монаха, и мирянина –  повествования о Никите и Исаакии содержали несколько важнейших выводов: человек из-за своей гордости («матери грехов») легко совершает любой греховный поступок (достаточно искусителю отрекомендоваться «ангелом света»), книжная премудрость сама по себе не является гарантией спасения (при этом Ветхий Завет противопоставляется Новому, как менее опасный для бесов), и только молитвы праведников, достигших настоящей, а не мнимой святости, помогают «прельщенному» избавиться от козней нечистых духов.

Православному человеку и сейчас, в XXI веке, и тогда, в эпоху Древней Руси, беды отцов Исаакия и Никиты служат в качестве дополнительной дешифровки слов великого апостола Петра: «Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1 Пет. 5:8), которые не потеряют своего значения до самых последних мгновений земного существования.

Чему нас учат мученики

Немалое место в патерике занимают рассказы о мучениках, пострадавших во имя Господне. Они объединены единой целью – научить стоянию в вере и прославить конечное торжество святого над мучителями.

Блаженный Евстратий, попавший в плен, отказывается отступить от христианства, за это принимает пытки и «крестные муки» в Херсоне.

А инок Никон решается не выкупаться из плена, полностью отдавшись на волю Божию, и, в итоге, претерпев мучения от половцев (разъяренных жаждой золота), чудесным образом переносится в родной монастырь. 

О миссионере и мученике Кукше сообщается совсем немного и не очень информативно, но подчеркивается, что после свершения чудес, он был убит язычниками. Преподобный Моисей Угрин стоит несколько особняком, так как получает «венец мученический» за борьбу против искушения грехом блуда.

Патерик также наставляет любить Пресвятую Троицу, Православие, ближних своих и не поддаваться на уловки иноверцев и сектантов. «Слово о Блаженном Евстратии», «Вопрос благоверного князя Изяслава о латинянах», «Слово о Святом и Блаженном Агапите, бескорыстном враче» точно помогут в этом и верующим нашего времени.

В тяжелейшие годы ордынского ига «Киево-Печерский патерик» стал излюбленным чтением на Руси. Он укреплял нестойких в вере, помогал преодолевать грехи, утешал и дарил радость душам и умам православных христиан.

Мы живем в жестокую эпоху. Священное Писание и жития святых даруют нам свет и надежду в мире, «омраченном темным оком» (по слову преподобного Ефрема Сирина).

А 8 марта, придя в храм, право стоит помолиться всем преподобным отцам Киево-Печерским и помянуть тихим словом благодарности святителя Симона Печерского, первого епископа Владимиро-Суздальской земли, и преподобного Поликарпа Печерского, архимандрита.

Александр Гончаров