Книжный сундучок капитана

К капитану в отставке Константину Прокопьевичу Сурядкину я завернул совершенно случайно. Впервые приехав в гости к тетушке Нине, прости, Господи, домики перепутал. Хотя село Сазоново и небольшое, но в период усиленного колхозного строительства жилые здания поставили в ряды, похожие друг на друга, как горошинки в стручке. Так что, передвигаясь по улице Цветочной, вполне можно было подумать, что находишься на Садовой или Веселой.

Впрочем, неожиданное знакомство обернулось приятельством далеко не на один год.

Константин Прокопьевич был человеком православным и не пропускал ни одного воскресного богослужения в местном храме в честь святителя Николая Чудотворца, епископа Мир Ликийских. Летом в иные дни он возился в своем небольшом огородике, а зимой читал книги, органически не переваривая телевизор.

У Сурядкина имелся особый сундучок, называемый им книжным, но в нем хранились всего два фолианта: огромная «Книга о вкусной и здоровой пище» и иллюстрированная «Псалтирь» на церковно-славянском языке, но изданная почему-то в нидерландском Амстердаме. Как ни странно, но бывший моряк признался, что ранее он любил читать в дни Великого поста их одну за другой.

На мой недоуменный вопрос, что, мол, рецепты приготовления блюд, да еще и с рисунками, явно не подходят для постных дней, Константин Прокопьевич усмехнулся и поведал историю, которая приключилась еще в его молодые годы.

У Константина родители были людьми партийными и крестить его категорически отказывались, хотя и обе бабушки ругали их за то, что сын «нехристем» растет. Когда ему исполнилось пять лет, отцу и матери досталась «по блату» путевка на отдых в социалистическую Болгарию. Однако ребенка с собой везти не представлялось возможным. Они и оставили мальчика в селе с бабушкой.

Несознательные бабка с дедом, дождавшись отъезда курортников, сразу же договорились о совершении таинства Крещения с батюшкой. Времена наступили брежневские, и Церковь гонениям, как при Хрущеве, уже не подвергалась, но иерея пришлось уговаривать так сделать запись, чтобы не упоминать родителей, дабы у тех на работе неприятностей не возникло. Что уж тут поделать…

И так уж получилось, что раб Божий Константин вырос под влиянием не только папаши и мамаши, но и «мракобесных» старших родственников. Он даже тайком старался посты держать, а крестик отец носить все же разрешил, только лишь бы не на показ.

В 16 лет Сурядкин поступил в мореходку, потом отслужил срочную в береговой охране, да и подался затем на флот гражданский. Заочно он окончил Горьковский институт инженеров водного транспорта и добился допуска к плаваниям за границу на сухогрузе.

Книжный сундучок Константин Прокопьевич приобрел в Греции, когда его судно застряло на несколько месяцев в порту Салоники из-за поломки. И там же произошла удивительная встреча…

Территория натовской страны, а потому на берег отпускали с корабля неохотно. Но Сурядкин сошелся с помощником начальника порта Иоаннисом Критикосом – коммунистом, ни в чем предосудительном в отношении советских моряков не отмеченным. Неожиданно Константину разрешили с ним сам город посещать, причем одному, а не с группой товарищей.

Вот Критикос и предложил посетить древнюю церковь святого Николая Орфаноса, причем честно сказал:

– Вижу, что ты человек верующий. Тебе полезно будет.

Сурядкин удивился.

– Но вы же коммунист. Донесете еще.
– Коммунист – это политика, а Бог, Он вне политики, А Христос – первым коммунистом и был. Не донесу.

В храме, конечно, Сурядкин побывал. Аж на душе весело стало. Но главное началось позже. Критикосу потребовалось срочно отлучиться в банк. И вот в скверике, около этого самого финансового заведения, он и попросил русского подождать себя.

Константин примостился на лавочке рядом с пожилым греком в монашеской одежде, но без шапочки.

Сурядкин потихоньку начал читать молитвы, все какие помнил. И не успел оглянуться, а старичок уже рядышком оказался, да и говорит по-русски:

– Слышу, что вы молитесь.

Моряк встрепенулся. Все. Точно провокация от греческих спецслужб или что-то похуже. И не ответил.

Монашек же продолжил:

– Да, не бойтесь, я на ЦРУ не работаю. Приехал из монастыря, жду брата, что перевод денег за ремонт ограды подрядчику переводит. Сам молюсь и вас молящимся вижу.

Сурядкин все-таки решил молчать.

– Ладно, Бог с тобою, раб Божий Константин. Мне твои слова не нужны. Но совет мой запомни. Великий пост идет, а тебе кушать хочется. Ваш кок сейчас вкусности готовит. И слюнки у всей команды текут. Сложно победить искушение, но можно. Купи «Книгу о вкусной и здоровой пище» у вашего кока. Он продаст. До денег больно охоч. И читай ее. И картинки разглядывай. Тем и насытишься. И поститься проще будет. Прежде чем духовно подняться, научись телеса усмирять.

Что случилось потом, моряк вспоминал как во сне. И как монах ушел, он не понял. Только из банка вывалился Критикос и сразу же промолвил:

– Вам очень повезло. Вы встретили старца Досифея. Его у нас все знают. Что он сказал?

Сурядкин промямлил нечто несуразное. А грек допытываться не стал.

Книгу по совету монаха Константин у кока купил, а для нее и завел сундучок. И начал читать. И ведь помогло! Все эти бефстрогановы, шашлыки и говяжьи супы начисто вытеснили из ума тягу к мясу за общим столом.

В горбачевскую эпоху Сурядкин купил «Псалтирь». Ее чтение как бы уравновешивало другую книгу.

Я спросил:

– А сейчас, Константин Прокопьевич, во время Великого поста читаете что-либо о поварском искусстве?

– Нет. Теперь мне это не нужно. И в храме свободно молится, и святых отцов разбираю. Однако до сих пор удивляюсь, как Господь дает нам исправлять наши пороки даже с помощью средств, казалось бы, совершенно неподходящих. И старца послал Он не зря.

– Знаменательная беседа.

– Безусловно. Слава Богу! И я, кстати, через десять лет только узнал, что иеромонах Досифей до пострига занимался изучением русской литературы, статьи по творчеству Достоевского и Лескова писал. Отсюда и отличное знание русского языка. И еще я осознал, что Господь всегда направляет нас на встречу с теми людьми, которые и помогают идти к Нему. Лишь бы не пропустить момент и не отмахнуться от такого дара. Вот и размещен у меня на самом видном месте книжный сундучок как напоминание и свидетельство милости Божией.

Александр Гончаров