Святитель Иоасаф Белгородский: от канонизации к второму обретению. Часть 11. Тайна на чердаке: как искали и нашли мощи святителя Иоасафа

Уже завтра в Белгороде начнутся торжества по случаю 115-летия канонизации и 35-летия второго обретения мощей святителя Иоасафа, епископа Белгородского, чудотворца. В этой части нам хотелось бы подробнее рассказать об истории обнаружения святых мощей нашего Небесного покровителя, ведь все произошедшее с ними является настоящим чудом.

***

В 1990 году бывший лектор Белгородского отделения общества «Знание», житель города Грайворона П. В. Максимов написал архиепископу Курскому и Белгородскому Ювеналию письмо, в котором рассказал об известных ему обстоятельствах, связанных с мощами святителя Иоасафа Белгородского.

«...После вскрытия мощей в Белгороде, — писал П. В. Максимов, — они были отправлены в Москву в антирелигиозный музей, где и находились до Отечественной войны. После войны распространился слух, что мощи погибли во время одной из бомбежек. Однако, когда в Белгороде шла подготовка к организации областного краеведческого музея, мне стало известно, что один из лекторов-атеистов областной организации общества «Знание» — член обкома КПСС тов. Дзекунов командируется на несколько месяцев в Ленинград для повышения квалификации с поручением похлопотать о получении экспонатов для белгородского музея. После своей командировки... Дзекунов докладывал... нижеследующее: «Я получил разрешение от руководства Центрального музея истории религии и атеизма осмотреть его запасники, находящиеся в нижнем этаже бывшего Казанского собора... Во время осмотра... я обнаружил длинный ящик с прикрепленной к нему биркой, на которой было указано, что в нём мощи Иоасафа Белгородского из московского антирелигиозного музея. На мою просьбу отправить их в Белгород, мне ответили, что они в ближайшее время будут экспонироваться в главном зале их музея...» И действительно, уезжая из Ленинграда, он видел эту экспозицию и узнал, что она вызвала большой поток верующих ленинградцев к мощам святителя Иоасафа в качестве паломников, которые открыто молились около них, что передача их в белгородский музей крайне нежелательна, так как вызовет «оживление культа Иоасафа Горленко на юге России и на Украине». Тов. Дзекунов как член обкома партии сообщил аудитории, что «обком отказался теперь от поддержки этого предложения в силу указанных мотивов...»

Архиепископ Курский и Белгородский Ювеналий в очередной раз обратился к митрополиту Ленинградскому (ныне Патриарху Московскому и всея Руси) Алексию с просьбой выяснить судьбу мощей святителя Иоасафа у руководства Музея истории религии и атеизма. Но опять был получен ответ из музея, что местонахождение мощей не известно.

В марте 1991 года на имя митрополита Ленинградского и Ладожского Иоанна поступило письмо от жительницы Ленинграда Л. А. Соколовой. В нем Людмила Аркадьевна сообщала, что бригада плотников объединения «Реставратор» под руководством её отца, Аркадия Васильевича Соколова, в начале 1960-х годов получила задание заменить кровлю Казанского собора, в котором тогда размещался Музей истории религии и атеизма.

«Во время работы, — писала Людмила Аркадьевна, — случайно упала доска на пол чердака и послышался звон разбитого стекла. Отец спустился вниз и увидел, что разбилась стеклянная крышка деревянной раки, в которой лежало тело, обернутое пеленой. Ещё несколько лет рака с телом стояла на чердаке, затем она была выставлена в экспозиции Музея религии и атеизма в северном приделе собора напротив могилы Кутузова».

В 1970 году в южных регионах СССР были отмечены случаи заболевания холерой. В связи с этим комендант музея распорядилась убрать «мумию» из экспозиционного зала, чтобы не вызвать санкций санитарной комиссии.

«Мой отец, — писала Л. А. Соколова ленинградскому митрополиту, — завернул мощи святого в простыни, которые ему дала комендант, и вместе со своим другом Прудниковым Владимиром Ивановичем поднял на чердак (комендант возражала против этого и хотела, чтобы мощи закопали в сыром и холодном подвале). В шлаке одного из отсеков перекрытия они выкопали яму и захоронили святыню. Мой отец и его друг надеялись, что в сухом и чистом шлаке мощи сохранятся». Там они пролежали более 20 лет.

Рассказав всю эту историю дочери, А. В. Соколов изложил её в письменном виде, заверил своей подписью и предложил В. И. Прудникову подписаться как второму свидетелю. Владимир Иванович поставить свою подпись отказался. Через несколько дней после этого он трагически погиб, сорвавшись со строительных лесов на соборе «Спас на крови».

Людмила Аркадьевна обратилась к настоятелю Свято-Троицкого собора и рассказала ему обо всём, что услышала от отца. Тот посоветовал ей обратиться к секретарю митрополита. «Но так как я человек малоцерковный, — писала Л. А. Соколова митрополиту, — и не была твердо уверена, что за 20 лет мощи не были найдены кем-либо из работников музея, то не решилась обратиться к Вашему секретарю. Я познакомилась с Натальей Дмитриевной Недошковской, которая является членом общины Казанского собора. Наталья Дмитриевна взялась за организацию поисков захоронения».

Администрация музея не допускала никого из посторонних к своим фондам, которые хранились на чердаке Казанского собора. Тогда женщины воспользовались тем, что на чердаке собора проводились работы по составлению плана реставрации. Руководил ими главный архитектор «Реставрации» А. Г. Леонтьев. По их просьбе Александр Гаврилович включил в список для работы на чердаке Аркадия Васильевича Соколова, его дочь Людмилу Аркадьевну и историка-египтолога из Ленинградского университета. «Необходимость прибегнуть к такой уловке была вызвана боязнью непродуманных действий со стороны администрации Музея в случае обнаружения захоронения мощей святого».

Поиски захоронения на чердаке назначили на 28 февраля 1991 года. Людмила Аркадьевна писала:

«Мы вчетвером (мой отец, я, Леонтьев и [египтолог] Валентина Ивановна) встретились у Казанского собора и поднялись на чердак. Там нас ждали два землекопа, Андрей и Ильяс. В ближайшем от лестницы отсеке перекрытия, на который указал отец, где было всё уже не раз копано-перекопано... под слоем шлака примерно 15-20 см после нескольких движений лопаты наткнулись на что-то. Мы поняли, что здесь захоронение, и дальше осторожно очистили от шлака мощи святого (в чём у меня не было внутреннего сомнения). Святой лежал головой к окну со сложенными на груди руками, тело его было обернуто черным материалом, похожим на бархат. С огромным трепетом и благоговением мы приблизились к телу святого. Александр Гаврилович освободил ступни святого от черного материала, и мы увидели белую пелену. Валентина Ивановна сказала, что, конечно, это не египетская мумия, а, скорее всего, мощи православного святого».

Оставив на чердаке обоих землекопов, Ильяса и Андрея, участники группы спустились вниз и позвонили настоятелю собора игумену Сергию (Кузьмину).

В это время, получив информацию, на чердак собора поднялась группа из Ленинградского телевидения. «Я, — писала Л. А. Соколова, — пыталась препятствовать их съемке, так как почувствовала, что они приближаются к святыне без должного благоговения, но мои действия не имели успеха. В пятницу в репортаже Невзорова прозвучало, как в криминальной хронике, что человеческие останки были закопаны в грязь и голубиный помет».

Затем на чердак поднялись директор музея С. Кучинский со своими сотрудниками. Осмотрев «находку», директор музея предложил всем спуститься вниз, где уже находился настоятель собора игумен Сергий (Кузьмин).

Через два дня после этого, 2 марта, отец Сергий представил рапорт митрополиту Ленинградскому и Ладожскому Иоанну, в котором докладывал, что 28 февраля бригадой реставраторов на чердаке собора в шлако-изоляционной засыпке обнаружены мощи человека в полный рост, завернутые в ткань. Он также просил митрополита Иоанна назначить церковную комиссию для опознания найденных мощей и предложил состав комиссии.

На рапорт была наложена следующая резолюция митрополита: «Опустить неизвестные мощи с чердака в нижние помещения собора. Произвести опознание мощей. Комиссию по открытию и идентификации останков утверждаю».

4 марта в ответ на письмо митрополита Иоанна первый заместитель председателя Ленинградского городского Совета народных депутатов В. Н. Щербаков дал разрешение на работу комиссии в Казанском соборе.

11 марта 1991 года мощи были сняты с чердака и перенесены в близлежащий Спасо-Преображенский собор.

Обследование останков завершили 12 марта, и комиссия представила итоги в рапорте митрополиту Иоанну. К рапорту был приложен «Акт освидетельствования неизвестных мощей, обнаруженных в Государственном музее истории религии (Казанский собор)» от 13 марта 1991 года:

«Присутствовали: Преосвященный Арсений (Епифанов), епископ Истринский; прот. Борис Глебов, ктитор Преображенского собора; прот. Николай Гундяев, настоятель Преображенского собора; прот. Павел Красноцветов, настоятель Владимирского собора; архим. Симон (Гетя), секретарь митрополита Ленинградского и Ладожского; игум. Сергий (Кузьмин), настоятель Казанского собора; Павлов С.Н., научный сотрудник Музея истории религии; Симаков А.Ю., председатель подкомиссии Ленсовета по делам вероисповеданий и религиозных обществ; Пясковский Н.В., член подкомиссии, депутат Ленсовета; Головкин К.Г., ведущий инспектор Главного управления по охране и реставрации памятников культуры Министерства культуры РСФСР.

Св. мощи, перенесённые из Музея истории религии 11 марта 1991 г. в Спасо-Преображенский собор, находились в алтаре в нетронутом состоянии, накрытые погребальной пеленой, до прибытия туда комиссии.

В 16.10 в присутствии всех членов комиссии была снята пелена. Св. мощи были завёрнуты в обёрточную бумагу и марлю, а также обвязаны тонкой льняной бечёвкой, ноги возле щиколоток скреплены алюминиевой проволокой.

Все указанные материалы современного происхождения. После снятия обёрточных материалов перед членами комиссии оказалось тело человека мужского пола с полностью сохранившейся плотью желтовато-коричневого цвета, со сложенными крестообразно руками ниже груди. Длина тела 177 см. Голова полностью сохранилась. Волосяное покрытие слабое, рыжевато-серого цвета, челюсти сомкнуты, рот слегка приоткрыт, верхние и нижние передние зубы целы. Нос с горбинкой, бороды и усов нет, под подбородком частично сохранились тёмные волосы. Лоб покатый, надбровные дуги — выпуклы. На животе под скрещёнными руками имеется разрез в виде буквы «Н», видимо, сделанный спустя много лет после того, как плоть была уже полностью высохшей, так как края разреза плотно примыкают друг к другу. Через разрез просматриваются высохшие внутренние органы. На груди у левого плеча имеется небольшое повреждение. На спине возле поясницы также находится повреждение. Плоть на голенях частично истлела, на левой стопе над пятой имеется повреждение мягких тканей и отсутствует большой палец. Между скрещёнными руками оказались остатки истлевшей полотняной ткани. Кисти имеют тонкие пальцы с сохранившимися ногтями. Размер между согнутыми локтями — 62 см. Длина стопы — 25 см. Длина ноги от стопы до бедра — 90 см. На груди с правой стороны на плоти имеется отпечаток четырёхконечного креста, 4 х 7 см.

После осмотра тело было очищено от пыли и обтёрто св. водой. Затем мощи были обёрнуты чистой тканью и накрыты погребальной пеленой».

В Спасо-Преображенском соборе пока ещё неопознанные мощи находились в нетронутом виде до прихода комиссии, которая и установила их идентичность с мощами святителя Иоасафа Белгородского.

Активное участие в идентификации и возвращении мощей святителя Иоасафа, по благословению архиепископа Ювеналия, приняли игумен Иоанн (Попов) — будущий архиепископ Белгородский и Старооскольский, настоятели белгородских соборов: Преображенского кафедрального — протоиерей Олег Кобец и Иоасафовского — протоиерей Леонид Константинов при содействии сотрудников Белгородского областного краеведческого музея. В фондах музея находились фотографии вскрытия мощей святителя Иоасафа и копия акта, опубликованного в «Курской правде» в 1920 году. Подлинный экземпляр публикации и другие документы были обнаружены игуменом Иоанном в архивах Курска и Ленинграда. Полученные материалы убедительно свидетельствовали, что останки человека, найденного на чердаке Казанского собора, были нетленными мощами святителя Иоасафа, епископа Белгородского, причисленного к лику святых в 1911 году.

Продолжение следует....