«Приемлю и благодарю». Преосвященный Леонид (Поляков) и его роль в деле сохранения старческого служения в XX веке

Преосвященный Леонид (Поляков), митрополит Рижский, вошел в историю Русской Церкви не только как иерарх и блестящий ученый-богослов, но и как человек, который в годы безбожных гонений сумел собрать под свой омофор живых носителей старческого духа. Именно он приютил в Белгородской епархии исповедников – знаменитых старцев архимандрита Серафима (Тяпочкина) и схиархимандрита Григория (Давыдова), а в Риге дал приют архимандриту Тавриону (Батозскому) и возможность расцвести его дару прозорливости. Владыка не просто писал о традиции старчества преподобного Паисия Величковского в своих научных трудах – он выстраивал свою архипастырскую жизнь как непрерывную цепь учения у тех, кто сам прошел через лагеря и ссылки, но сохранил евангельскую любовь к Господу и людям. Именно ему мы и посвятим наш рассказ.

Старческое служение в России сложно переоценить: и его значимость, и роль понимали многие выдающиеся современники старцев, которые несли свое служение в XIX веке и в начале XX века.

Ф. М. Достоевский в самом начале своего великого романа «Братья Карамазовы» посвятит целую главу описанию феномена старческого служения, в которой коснется роли преподобного Паисия (Величковского) в деле воспитания иноческого братства и проведет справедливую и прямую аналогию преемственности Нямецкой лавры и Оптиной пустыни. В вымышленном городе Скотопригоньевске будут жить не только братья Карамазовы, но также и старец Зосима будет нести свое служение. Списан старец будет с преподобного Амвросия Оптинского, и изречения Зосимы в середине романа вдохновлены поучениями и письмами преподобного Амвросия. Николай Васильевич Гоголь будет мечтать принять постриг в Оптиной, но по послушанию старцу иеросхимонаху Макарию (Иванову) продолжает свое писательское делание в миру. Мятущийся граф Лев Толстой будет посещать Оптину более двенадцати раз и высказываться об иеросхимонахе Амвросии (Гренкове) как о святом старце.

Духовное преемство Оптиной сохраняется и после революционных событий в России. Последние старцы оптинские принимают подвиг исповеднический и мученический. Россия восходит на Голгофу, и этот крестный путь проходят русские обители. Закрытию Александро-Невской лавры Северной столицы активно противостоят молодые ученые иноки Иннокентий (Тихонов), Лев и Гурий (Егоровы). Они организуют братство имени благоверного князя Александра Невского, в котором будут обучаться и возрастать активные представители молодежи города на Неве. Посетивший Петроград Святейший Патриарх Тихон, познакомившись с тремя активными иеромонахами, определенно высказывается за то, что всех троих необходимо со временем выдвигать на архиерейское служение. Епископскую хиротонию успевает принять отец Иннокентий (будет расстрелян в сане архиепископа), в сане архимандрита будет расстрелян отец Лев. Гораздо позже, пройдя ссылки и лагеря, епископом станет отец Гурий (Егоров). Почти все руководители братства – архиепископ Иннокентий (Тихонов), архимандрит Лев (Егоров), архимандрит Варлаам (Сацердотский), иеромонах Вениамин (Эссен), иеромонах Сергий (Ляпунов), кроме будущего митрополита Гурия (Егорова), – погибли в 1936–1938 годах. В основном уцелели те братчики, которые на момент разгрома еще были подростками. Именно из их числа вышли четыре будущих видных архиерея – митрополит Иоанн (Вендланд), митрополит Леонид (Поляков), архиепископ Никон (Фомичев), архиепископ Михей (Хархаров).

Лев Поляков, понимая, в каких непростых обстоятельствах ему приходится начинать свой жизненный путь, решает получить сначала светское медицинское образование и продолжить семейную династию врачей. Ему придется трудиться полевым врачом во время Советско-финляндской и Великой Отечественной войн. Работая в военном госпитале под Ленинградом, молодой врач регулярно передает часть своего повышенного пайка митрополиту Алексию (Симанскому), который находится в блокадном городе, фактически спасая владыку от голодной смерти.

Мысли о принятии священного сана не оставляют Льва, и в 1949 году он подает прошение на рукоположение митрополиту Григорию (Чукову). Будучи блестяще одаренным человеком, священник Лев Поляков экстерном окончил Ленинградские духовные школы. В 1952 году он принимает монашество с именем Леонид, в молитвенную память о первом оптинском старце и ученике Паисия (Величковского), иеросхимонахе Леониде (в схиме Льве (Наголкине)).

Будучи инспектором Московских духовных школ, отец Леонид попадает в столь долго желанное для него монашеское братство Лавры преподобного Сергия. В академии он преподает гомилетику и вводит практику обязательной проповеди в Покровском академическом храме для преподавателей и воспитанников. В 1959 году архимандрит Леонид (Поляков) завершает свой фундаментальный труд «Схиархимандрит Паисий Величковский и его литературная деятельность».

В январе 1959 года состоялась защита магистерской диссертации отца Леонида по данной теме. Изучая письменное наследие старца Паисия, будущий архиерей регулярно публикует статьи о великом подвижнике на страницах «Журнала Московской Патриархии».

В своих статьях профессор и доцент Московской духовной академии разносторонне открывает для читателей, оторванных от традиции старческого окормления, личность того человека, во многом благодаря которому это служение процвело на Руси. Научные изыскания, посвященные старцу Паисию, впоследствии лягут в основу материалов для общецерковного прославления этого великого подвижника, которое состоялось 6 июня 1988 года на Поместном Соборе Русской Православной Церкви.

11 июня 1959 года архимандрит Леонид (Поляков) будет рукоположен во епископа Курского и Белгородского. В речи при наречении он так будет осмысливать предстоящее ему архиерейское служение: «Благодарю Его за те скорби и испытания, которые мне ниспосылались в жизни для моего вразумления и наставления. Сознавая всю ответственность возлагаемого на меня служения и в то же время сознавая свое недостоинство, я все же говорю “приемлю и благодарю”. Приемлю, так как все свое упование возлагаю на помощь и милость Божию. Приемлю милость и ничтоже вопреки глаголю, кроме только того, что немощен есмь, “беззаконие мое аз знаю и грех мой предо мною есть выну”. Приемлю, надеясь, что Вы, Ваше Высокопреосвященство, и вы, богомудрые архипастыри, не лишите меня своих мудрых и отеческих наставлений. Приемлю, будучи твердо убежден, что высокопреосвященные и богомудрые архипастыри, вступившие ранее меня на этот ответственный путь, поделятся со мной, немощным и слабым, своим опытом».

Курско-Белгородская епархия, в которой преосвященному Леониду будет суждено начать и осуществлять свои архипастырские труды на протяжении XVIII – XIX веков и вплоть до русской революции, сияла своими святыми обителями, и в них был укоренен дух старчества, о котором так много будет писать и размышлять новопоставленный епископ.

Глинская пустынь и ее знаменитые старцы, Троицкий монастырь Белгорода, в котором проживали викарии Курской епархии и многочисленная братия, Старооскольские обители, имеющие крепкие духовные связи со Святой Горой Афон благодаря уроженцу Старого Оскола, великому афонскому старцу и подвижнику иеросхимонаху Иерониму (Соломенцову), Валуйский пещерный монастырь и его старец, настоятель, ныне прославленный в лике святых, преподобноисповедник Игнатий (Бирюков), и наконец славные Курская Коренная пустынь и Знаменский монастырь, неразрывно связанные с чудотворным образом Пресвятой Богородицы «Знамение».

Управляя епархией в Черноземье, владыка по долгу службы и в силу близкого личного знакомства со Святейшим Патриархом Алексием (Симанским) часто бывает в Москве. В приемной Патриархии он встречает священника, который недавно вышел из заключения и не мог устроиться на служение, потому что не имел прописки. Никто из преосвященных не хотел принимать его в свою епархию, опасаясь реакции властей. Священником этим был протоиерей Димитрий Тяпочкин. Лишившись регистрации за то, что, будучи настоятелем кафедрального собора Днепропетровска, он привлекал людей во множестве в храм, отец Димитрий месяц ночевал на вокзале. Услышав все обстоятельства жизни бывшего узника и исповедника, епископ Леонид приглашает его в свою епархию.

Спустя некоторое время протоиерей Димитрий подает прошение на постриг. Он пишет: «Если не будет с моей стороны нарушением послушания, то дерзаю просить при постриге мне святое имя преподобного Серафима Саровского, которого с детства почитаю небесным покровителем. В назначении меня Его Святейшеством в Курскую епархию, земную родину преподобного Серафима, тоже вижу Промысл Божий».

26 октября 1960 года владыка совершает монашеский постриг отца Димитрия с наречением имени в честь преподобного Серафима Саровского. 14 октября 1961 года игумен Серафим (Тяпочкин) был назначен указом владыки Леонида настоятелем Свято-Никольского храма поселка Ракитное Белгородской области, в котором он будет служить и принимать народ Божий до конца своих дней.

Незадолго до назначения преосвященного Леонида на Курскую кафедру в епархию переходит иеромонах Геннадий (Давыдов). Постриженник Площанской пустыни с ранней юности, впитавший дух старчества, свое служение он несет в селе Покровка Ивнянского района Белгородской области. Как писал исследователь церковной истории протоиерей Сергий Клюйко: «Уже в шестнадцать лет Григорий, в виде исключения, был пострижен в Площанской пустыни в монашество с именем Геннадий в честь патриарха Константинопольского (умер в 471 г.; память 13 сентября/31 августа). В столь юном возрасте он уже отличался особой проницательностью. В монастыре подвизался один иеродиакон. Однажды за богослужением, когда он сделал возглас: “Мене ждут праведницы, дóндеже воздаси мне” (Пс. 141:8), – инок Геннадий, стоявший на клиросе, присовокупил: “И не дождутся”. В другой раз, во время чтения 50-го псалма, – “…и нечестивии к Тебе обратятся”, – он сказал: “К тебе обратятся”. На него пожаловались игумену: мол, такой молодой, а дерзкий на язык. Тот отослал послушника к духовнику. Духовник, выслушав, только улыбнулся и сказал братии: “Оставьте его”. Иеродиакон же через полгода ушел из монастыря и женился».

Пройдя ссылки и заключение, отец Геннадий служит в полуразрушенном храме. Истово совершает богослужения и совершает нечто немыслимое по тем временам, восстанавливает храм и собирает приходскую общину. К нему на исповедь и за духовным советом приезжают не только миряне, но и другие старцы, отец Серафим (Тяпочкин) и молодой насельник Троице-Сергиевой лавры игумен Кирилл (Павлов). Община увеличивается, и отец Геннадий просит у правящего архиерея себе помощника. Владыка Леонид, несмотря на дефицит духовенства в епархии, идет навстречу старцу, и в храме появляется второй священник, а самого отца Геннадия возводят в сан игумена, он становится духовником Курско-Белгородской епархии. Незадолго до своей смерти отец Геннадий примет схиму с именем Григорий.

Курской епархией владыка Леонид управлял с 1959 по 1962 год. С 1962-го нес архипастырское служение в качестве викария Московской епархии и председателя Хозяйственного управления Московской Патриархии, управлял Ярославской и Пермской епархиями. В 1966 году назначен управляющим Рижской епархией.

Будучи управляющим Ярославской епархией, преосвященный Леонид познакомился с ярким и деятельным иноком, архимандритом Таврионом (Батозским), которого в марте 1969 года пригласил в Ригу и назначил духовником Спасо-Преображенской пустыни. Примечательно, что свой иноческий путь отец Таврион начал в тринадцатилетнем возрасте в Глинской пустыни и даже какое-то время был ее настоятелем.

Именно здесь, в пустыньке под Ригой, архимандрит Таврион раскроется как духовник, и к нему будут приезжать паломники со всей страны. По своему давнему обычаю опытного монаха, священника и старца владыка Леонид назначает его духовником Рижской епархии. В пустыни отца Тавриона посещал митрополит Антоний Сурожский и оставил об этом посещении такие воспоминания: «Мне вспоминается один человек сильного духа, который говорил мне о своих испытаниях. Это отец Таврион, тоже русский человек. Десять или пятнадцать лет тому назад я встретил его в Латвии, в маленькой пустыньке, где он жил в одиночестве. Он сидел передо мной, человек моего поколения; в его глазах светились благодарность и изумление, и он мне сказал: „Вы себе не можете представить, как непостижимо добр Бог был ко мне! В период революции, когда священников не допускали ни в тюрьмы, ни в лагеря, Он избрал меня, не только недостойного, но совсем неопытного священника, и послал меня на служение туда, где была самая большая нужда. Меня арестовали, я год провел в тюрьме и последующие двадцать шесть лет – в лагере, среди тех самых людей, которым я был нужен, которым был нужен Бог, был нужен священник…“ Все, что он вынес из своих невзгод, – это безмерная благодарность Богу, Который избрал его, чтобы он был распят в жизнь другим».

На момент приезда отца Тавриона пустынь находилась в полуразрушенном состоянии, и старец буквально своими руками принялся восстанавливать ее, строить кельи. Были отреставрированы оба храма, построена трапезная. Архимандрит Таврион стремился превратить пустыньку в подобие семинарии и особенно привлекал молодежь; сам подготавливал подходящего кандидата в священники и потом представлял владыке Леониду.

Все служение отца Тавриона в Рижской епархии проходит под святительским омофором владыки Леонида. Духовная дружба старца и просвещенного архиерея напоминает такую же крепкую духовную дружбу, которая связывала наместника Троице-Сергиевой лавры преподобного Антония (Медведева) и мудрого святителя Филарета (Дроздова). Так же, как и последние два подвижника нашли свое упокоение в Лавре преподобного Сергия, владыка Леонид и отец Таврион были погребены рядом друг с другом в пустыньке под Ригой.

Весь жизненный путь преосвященного митрополита Леонида свидетельствует о том, что даже в самых сложных, неблагоприятных и порой враждебных условиях жизнь христианина, монашествующего, архиерея может складываться вокруг тех ценностей и идеалов, которыми живет человек. Преосвященный Леонид любил церковную науку, был блестящим проповедником, устроителем монашеской и приходской жизни в тех епархиях, куда его направляло священноначалие, он умел собирать вокруг себя и народ Божий, и духоносных старцев, которые помогали ему окормлять паству.

Протоиерей Максим Горожанкин